- Давай, Алекс

Там был я, т.е. Алекс, и 3 моих друга, т.е. Пит, Джорджи и Дим.

А сидели мы в молочном баре Корова, пытаясь решить чем бы заняться вечерком.

Бар Корова продавал молоко+, молоко + веллоцет, или синтемиск, или дренарж, как раз то что мы пили.

Это затачивало чувства и готовило к небольшому старому сверх-насилию.

В прекрасном городе Дублине где такие хорошенькие девчонки, где первый раз я положил глаз на сладенькую Молли Маллоун.

Когда она катила свою тачку по широким и узким улочкам, плачущие моллюски и устрицы...

Одной из вещей которых я не выносил было видеть мерзкого, грязного старого пьянчужку завывающего мерзкие песни своих отцов и вставляющего «ик.. ик..» в промежутках, как будто в вонючих гнилых кишках был мерзкий, старый оркестр.

Я никогда не мог терпеть никого в таком состоянии, независимо от возраста, но особенно когда он был действительно старым, как этот.

Поделитесь мелочью, братки?

Давайте, прикончите меня, вы, ублюдочные трусы, все равно я не хочу жить, не в таком вонючем мире.

И что же в нем такого противного?

Он вонючий потому что в нем нет больше закона и порядка!

Он отвратительный тем что позволяет молодым обрабатывать старых, так как сделал ты. Для стариков это уже не мир. Что это за такой мир?

Человек на луне. Человек вокруг Земли. А обычному закону и порядку больше никакого внимания. О, Родина, я сражался за тебя.

Именно в заброшенном казино, мы наткнулись на братка Билли и его 4 друзей.

Они собирались совершить небольшой сунь-вынь с сопливой молодой девочкой.

Ну что, не тот ли это толстый вонючий козлик Билли, Билли браток развратничек.

Как поживаете? Пузырек дешевого, вонючего касторового масла?

Подходи и получи по яйцам, если у вас есть яйца, вы, желеобразные евнухи вы.

Забъем их, ребята.

Полиция. Давайте, уходим.

Дюранго 95 заурчал особенно круто.

Приятное теплое вибрирующее чувство, ваши селезенки насквозь.

Скоро появились деревья и темень, братья мои, реальная деревенская темень.

Мы еще потрепыхались немного с другими ночными путниками, лихача на дороге.

Потом направились на запад.

Теперь нам нужен был старый добрый визит-сюрприз.

То был настоящий кайф, чтобы круто потрещать и масса старого доброго насилия.

А это кто еще?

Я пойду гляну. Да, кто это.

Извините, миссис, помогите. Случилась ужасная авария. Мой друг умирает посреди дороги, можно позвонить в скорую помощь?

Жаль, у нас нет телефона, пойдите куда-нибудь еще.

Но это вопрос жизни и смерти.

Кто там, дорогая?

Парень какой-то. Говорит произошла авария. Ему нужен телефон.

Мне кажется лучше его впустить.

Подожди минутку, хорошо?

Очень жаль, но мы обычно не впускаем незнакомцев.

Что вам нужно от меня?

Хорошо, Пит. Проверь весь дом, Дим.

Пою под дождем, просто пою под дождем. Какое радостное чувство. Я снова счастлив. Мне смешны облака. Такие темные вдалеке. Солнце в моем сердце. Я готов к любви.

Пусть дождевые тучи гоняются за каждый здесь.

Давай, вместе с дождем. У меня улыбка на лице. Я пройдусь вниз по улочке. Напевая припев. Я пою, просто пою под дождем.

Смотри внимательно, братишка, получше.

Мы чувствовали себя немножко загнанными, измученными и раздраженными, т.к. этим вечером мы выложились не до конца.

Мы избавились от машины и заглянули в Корову пропустить стаканчик.

Привет, Люси. Как ночка? Мы тоже потрудились. Извини, Люси.

Были еще какие-то софисты из ТВ-студий за углом, они смеялись и разговаривали. Девчонка смеялась от души и ей было абсолютно наплевать на злобный мир.

Потом диск в магнитоле щелкнул и вырубился, и в коротком промежутке тишины пока включался следующий, она внезапно бросилась петь.

И это было на какой-то миг, братки, словно крутая птица залетела в молочный бар, и я почувствовал как встали все мелкие волоски на моей плоти.

И мурашки поползли вверх, как медленные маленькие ящерки, а затем вниз. Потому что я знал что она пела. Это был отрывок из 9й симфонии Бетховена.

Ты зачем это сделал?

За то что ты, ублюдок невоспитанный, не знаешь как вести себя на людях, браток.

Мне не нравится, не хочу чтобы ты так делал. И я не твой брат больше, и не хотел бы быть.

Смотри мне!

Смотри уж, если хочешь жить и дальше, ведь ты хочешь?

Яйца! Ну тебя к могучим яйцам, трясущимся!

Я встречусь с тобой, на цепях, ножах или бритвах, в любое время.

Я не позволю тебе тыркать меня без причины! Должна быть причина, я не хочу!

Драка на ножах в любое время, говоришь?

Свинорой пальчатый! Немного устал, может быть. Лучше не буду болтать. Щас лучше баиньки. Давай по домам и немного поспим, а?

Да.

Место, где я жил с мамой и папой, было в блоке городских квартир 18А, линия Север.

Это был замечательный вечер, и все что мне было нужно для его завершения это немного старого Людвига ван Бетховена.

О, блаженство.

Небесное счастье.

Это было великолепие и блеск во плоти. Как птица сделанная из редчайшего литья, небесного металла.

Или как серебристое вино, текущее в космическом корабле, отрицая всякую гравитацию. Когда я слушал, я познавал такие чудесные картины.

Чего надо?

Уже больше 8, Алекс.

Ты опоздаешь в школу, сын.

Немного болит голова, мама.

Оставь меня, и я постараюсь отоспаться чтобы все прошло.

И я буду в порядке как бутербродик.

Но ты не ходил в школу всю неделю, сынок.

Надо отдохнуть, мама. Мне надо придти в себя.

Иначе я скорее всего пропущу еще больше.

Я поставлю твой завтрак в печь.

Мне сейчас самой надо уходить.

Хорошо, мама. Удачного дня на фабрике.

Он опять неважно чувствует себя сегодня утром.

Да, да, я слышал. Знаешь во сколько он пришел вчера ночью?

Не знаю. Я приняла таблетки.

Интересно, куда это он ходит работать по вечерам...

Ну, как он говорит, в основном подсобные работы. Типа поможет там, здесь, так наверное.

Привет, м-р треугольник. Веселенький сюрприз то что вы здесь.

Алекс, проснулся наконец, да?

Я встретил твою маму по дороге на работу, а?

Она дала мне ключ.

Она сказала что-то о болях где-то. Поэтому не в школе, а?

Скорее невыносимая боль в голове, сэр браток.

Думаю пройдет после обеда.

Ну или к вечеру уж точно, да?

Вечерок это классно, не так ли, Алекс?

Чашечку доброго старого чая, сэр?

Нет времени, да-с. Садись-ка.

Чему обязан столь крайнему удовольствию? Что-то не так?

Не так? Почему это ты думаешь что что-то не так? Ты что-то не то натворил?

Ну это просто так, словечко ввернулось.

Да, так вверну я, твой наставник по перевоспитанию – берегись, малыш Алекс.

Потому что потом это будет уже не исправительная школа. Следующим будет зона, и все труда насмарку.

Если ты не уважаешь себя, ужасного, уважь хотя бы меня, кто так попотел ради тебя.

Большая черная метка, скажу тебе, за каждого неперевоспитанного. Признание в провале, за каждого из вас, кончивших в полосатой робе в тюрьме.

Я не сделал ничего чего не надо. У ментов на меня ничего нет, браток. Сэр, т.е.

Завязывай умничать тут про ментов. То, что полиция тебя последнее время не арестовывала, еще не значит что ты ничего гадкого не совершал. Прошлой ночью случились некие гадости, да?

Очень крайние гадости, да?

Неких дружков некоего мальчика Билли поздно ночью отвезли на скорой. Упоминали тебя. До меня все дошло по привычным каналам. Назвали и некоторых из твоих друзей.

Как водится, никто ничего не может ни про кого доказать. А я тебя предупреждаю, малыш Алекс. Будучи тебе хорошим другом, как обычно, единственным в этом мерзком и больном районе, который хочет спасти тебя от самого себя.

Что за черт в вас вселяется?

Мы изучаем все это почти век, черт подери, но не можем продвинуться в исследованиях.

У тебя есть тут хороший дом, хорошие любящие родители, да и мозги у тебя есть. Какой-то дьявол что ли в тебе ползает?

На меня ничего ни у кого нет. Я уже давно не попадался в руки ментов.

Это то меня и волнует. Уже пора бы, а ты все еще в порядке. Ты должен был бы уже сейчас начать, по моим подсчетам. Потому я тебя предупреждаю, держи свой миловидный юный хоботок подальше от грязи. Я ясно выражаюсь?

Как незамутненное озеро, сэр.

Ясно как лазурное небо в разгар лета.

Можете на меня положиться, сэр.

Извини, браток. Я заказал вот это пару недель назад. Посмотри не пришло ли?

Минутку.

Извините, барышни. Нравится, дорогуша?

Холодна и тупа, не так ли, моя прелесть?

Что с твоим случилось, сестренка?

Чего заказываешь, надоеда?

Гоголь, Живаго, Небеса 17?

У тебя что там дома для проигрывания смутных песенок? Держу пари, у вас маломощные, фуфловые, жалкие переносные проигрыватели?

Пойдем с дядюшкой, послушаем все как надо. Услышим ангельские трубы и чертовы тромбоны. Вы приглашены!

Эй, приветик!

Здравствуй.

Они здесь, он прибыл, ура!

Так так так. Чему столь много обязан такому визиту-сюрпризу?

Мы беспокоились.

Ну так, мы ждали, пили, в старом ножастом молочном, а ты не появился. И мы подумали что ты мог бы обидеться на что-то ну или еще что-нибудь. Так мы пришли в твое жилище.

Извинтиляюсь. У меня типа заболела голова, мне надо было проспаться. Меня не разбудили тогда когда я приказал.

Очень жаль, болел? Слишком измотал головку, наверное? Раздавал указания, дисциплина и пр., наверное? Так ты уверен что боль прошла? Так тебе точно лучше не возвращаться в кровать?

Давай-ка проясним все хорошенько и начистоту. Этот сарказм, если можно так выразиться, вам не к лицу, мои братишки.

Так как я ваш друг и вождь, я уполномочен знать что происходит.

Так теперь, Дим, что предвещает эта гигантская лошадиная дыра-улыбка?

Хорошо, не надо больше дразнить Дима, брат. Это часть нового порядка.

Нового порядка? Что это за такое?

Вы тут вели глубокие беседы пока я спал, я знаю.

Ну так слушай.

Мы ходим грабить магазинчики и прочее, добывая жалкие пригоршни денег на каждого, а Билл англичанин в кофейне говорит что скупит все кто бы что бы ни пытался украсть.

Блестяшки, драгоценности!

Большущие деньги на подходе, вот что говорит англичанин Билл.

А что ты будешь делать с большими деньгами? У тебя что, нет чего-то в чем ты нуждаешься?

Если тебе нужна машина, рвешь ее с дерева!

Если тебе нужны бабки, берешь!

Брат, иногда ты думаешь и говоришь как маленький ребенок. Сегодня мы стащим по-взрослому.

Хорошо, чудненько, хорошо. Кто ждет дождеться. Инициатива приходит к ждущим. Я научил вас многому, мои маленькие друзья. Теперь расскажи мне что у тебя было на уме, Джорджи.

Старое доброе молоко плюс, для начала, согласен, как? Что-нибудь чтобы взбодриться? Особенно тебе. Мы уже стартанули.

Когда мы шли вдоль морского края блока квартир, я был внешне спокойным, но все время в раздумьях. Теперь Джорджи будет генералом? Кто говорит что должно делать а что нет? А Дим – его тупой, ухмыляющийся бульдог. Но неожиданно я понял что размышления это путь глупцов.

И что умные использовали озарение и что бог пошлет. Ибо потом именно чудесная музыка пришла мне на помощь. В распахнутом окне звучала магнитола, и внезапно я понял что делать...

Главные жилы-кабели Дима задеты не были. И потому с помощью чистого носового платочка мы остановили эту кровяку. А успокоить двух раненых бойцов получилось довольно быстро, там, в уютном «герцоге Нью-Йорка». Теперь они поняли кто был хозяин и вождь. Овцы, подумал я. Но настоящий вождь всегда знает, к примеру, когда показывать и одаривать щедростью своих подчиненных.

Ну, теперь мы опять на своих местах, да? Как и прежде, и все позабыто? Да, да, да?

Да.

Ну, Джоржди, это твоя идейка насчет сегодняшнего вечерка. Расскажи что-ли нам обо всем этом.

Не сегодня. Не этой ночью.

Ну, ну, Джорджи.

Ты большой сильный человечище, как и все мы.

Мы не малышня, не так ли, Джорджи?

Так что же тогда было у тебя на уме?

Это та оздоровительная ферма, почти сразу за городом, в отдалении.

Ею владеет одна очень богатая птица, которая живет там со своими кошками.

Местечко закрыто на неделю, и она совершенно одна. Оно забито золотишком и серебром, ну и, типа, брюликами.

Рассказывай дальше, Джорджи...

Черт. Кто там?

Извините, помогите пожалуйста.

Случилась ужасная авария. Можно воспользоваться телефоном, надо вызвать скорую.

Ужасно жаль, в миле отсюда, в баре есть телефон, можете звонить там.

Но миссис, это срочно, вопрос жизни и смерти. Мой друг истекает кровью посреди дороги.

Мне очень жаль, но я никогда не открываю незнакомцам после темноты.

Очень хорошо, мадам.

Не ваша вина что вы подозрительны. Ночью шастает столько негодяев и бродяг.

Постараюсь тогда пойти в паб, за помощью.

Извините если побеспокоил, большое спасибо. Доброй ночи.

Дим, пригнись. Я пролезу вон в то окно и открою входную дверь.

Здравствуйте, пункт полиции Радлетт?

Добрый вечер, это мисс Везерс из оздоровительной фермы Вудмер. Извините за беспокойство, но произошло нечто странное. Скорее всего это пустяк, но кто знает. Молодой человек постучался и попросил позвонить. Он сказал что случилось типа авария.

Что привлекло мое внимание так это то что он произнес. Его слова были точно такими как фразы из утренней газеты, связанной с нападением на писателя и его жену прошлой ночью.

Всего несколько минут назад. Ну если вы считаете это нужным. Но я совершенно уверена что он уже ушел. Хорошо, здорово. Большое спасибо.

Приветики. Наконец мы и встретились.

Нашей короткой беседы через дырку для писем оказалось недосточно, да?

Ты кто? Ты как, блин, сюда попал?

Какого проклятого черта ты думаешь здесь делаешь?

Порочная, испорченная,..., ты грязная старая кошелка.

Теперь послушай, маленький ублюдок. Просто повернись и проваливай как пришел.

Оставь это в покое, не трогай!

Это очень важное произведение искусства.

Что, блин, ты хочешь?

Чтобы быть абсолютно честным, мадам, я принимаю участие в конкурсе иностранных студентов, кто продаст больше всего журналов.

Не свисти, сынок, и убирайся отсюда пока не вляпался очень серьезно.

Я тебе сказала, оставь это в покое, а теперь убирайся отсюда пока я тебя не вышвырнула.

Жалкий трущобный клоп. Я тебя проучу, как врываться к нормальным людям. Долбаный ублюдочек!

Погнали! Полиция едет. Атас!

Минутку, друг.

Ублюдки, я ослеп, я ослеп, сволочи!

Я не вижу.

Нет смысла рассиживаться тут в пустых надеждах, братки. Я не скажу ни единого слова пока не получу сюда адвоката. Я знаю закон, ублюдки.

Отличненько, Том.

Придется показать нашему другу Алексу что мы тоже знаем законы. Но что знать закон это еще не все.

Нехороший у тебя там порез, малыш Алекс. Стыдно, а? Портит всю твою красу.

Кто это тебя, а? Как это у тебя получилось?

Что ты хочешь этим сказать, ублюдок?

Это за твою жертву-женщину, ты отвратительный несчастный сволочь.

Снимите его с меня.

Ты поганый ублюдочек.

Добрый вечер, м-р Треугольник.

Вечер добрый, сержант.

Они в комнате Б, сэр.

Спасибо большое.

Сержант.

Добрый вечер, добрый вечер, следователь.

Вы не хотели бы чаю, сэр?

Нет, спасибо, сержант.

Дайте пожалуйста, салфеток.

Мы допрашиваем обвиняемого.

Вы неверное хотели зайти.

Большой спасибо.

Добрый вечер, сержант, добрый вечер всем.

О, малыш выглядит заляпанным, не так ли?

Посмотрите на его состояние, а?

Как ночной кошмар влюбленной девчушки.

Насилие порождает насилие. Он оказал сопротивление стражам порядка.

Это предел для нас с ним, конец, да.

А что же со мной, братуха? Заступитесь за меня, я не так плох. Я втянулся из-за подставы остальных.

Как красиво заливает, ага, сэр.

Где мои вонючие предатели дружки? Возьмите их пока они не смылись. Это все была их задумка, братаны.

Они вынудили меня на это. Я невиновен.

Ты теперь убийца, малыш Алекс. Убийца.

Неправда, сэр. Это был небольшой тычок. Она еще дышала, клянусь.

Я только из госпиталя, твоя жертва умерла.

Вы пытаетесь запугать меня, ведь правда, сэр?

Это новый метод издевательств? Скажи, братуха.

Это будет твоя собственная мука. Надеюсь на бога она замучает тебя до безумия.

Если хотите можете вдарить ему, мы не против. Мы его придержим.

Он должно быть вас ужасно подвел, сэр.

Здесь начинается действительно жалостная и трагическая часть истории, единственные друзья мои и братаны. После суда присяжных и судей, когда были произнесены жестокие ужасные слова о вашем друге и покорном рассказчике, он был осужден на 14 лет в зоне номер 84Ф, среди вонючих извращенцев и закоренелых преступников.

От шока мой папочка стал набивать свои синячные окровавленные кулаки в протест против нечестного бога на небесах. И мать вопила в своем материнском горе, над своим единственным ребенком и сыном, плоть от плоти, который, типа, всех так нехило подвел.

Доброе утро, сэр. Один из Темзы, мистер.

Хорошо, открывайте камеру.

Да, сэр.

Доброе утро, сэр.

Вот сопроводительные бумаги на арестанта.

Спасибо, мистер.

Имя.

Александр Деларж.

Теперь ты в тюрьме Н.М. Паркмор. И с этого момента будешь обращаться ко всем тюремным оцицерам как «сэр». Имя?

Александр Деларж, сэр.

Приговор.

14 лет, сэр.

Преступление.

Убийство, сэр.

Хорошо, снимите с него наручники, мистер.

Теперь ты 655321. И твоя обязанность помнить этот номер. Спасибо, мистер, все хорошо.

Спасибо, начальник.

Выпустите офицера.

Есть, сэр.

Хорошо, выложи все из карманов.

Ты в состоянии видеть белую линию, нарисованную на полу?

Сразу за тобой? 655321.

Да сэр.

Так твои пальцы ног должны быть на другой ее стороне!

Да, сэр.

Хорошо, продолжай.

Подними это и положи как следует.

Полбатончика шоколада, связка ключей на белом металлическом кольце. Пачка сигарет. Две пластиковые шариковые ручки. Одна черная, другая красная. Карманная расческа, из черного пластика. Записная книжка, из поддельной красной кожи. Одна 10-пенни монета. Белые металлические часы на браслете. Часы, на белом металлическом тянущемся ремешке. Что-нибудь еще в карманах?

Нет, сэр.

Хорошо. Подпиши здесь за свое ценное имущество.

Табак и шоколад что ты принес, ты теряешь, т.к. теперь ты осужденный. Теперь к столу и раздевайся. Ты был в полицейском заключении сегодня утром?

Нет, сэр.

Жилет, голубой в тонкую полоску.

Предварительной камере тюрьмы?

Да, до выяснения.

Галстук, голубой.

Религия?

С в Е, сэр.

Не имеешь ли ты в виду аглийскую церковь?

Да сэр, английскую церковь, сэр.

Коричневые волосы, да?

Белокурые, сэр.

Голубые глаза?

Голубые, сэр.

Ты носишь очки или контактные линзы?

Нет, сэр.

Рубашка, голубая. Воротник пришит.

Ты принимаешь лекарства или лечение каких-нибудь серьезных болезней?

Нет, сэр.

Пара ботинок, из черной кожи, на молнии, поношенные.

У тебя были когда-либо психические болезни?

Нет, сэр.

У тебя есть вставные зубы или какие-то культи?

Нет, сэр.

Пара брюк, голубые в тонкую полосочку.

У тебя были когда-нибудь приступы обморока или головокружения?

Нет, сэр.

Пара носков, черные.

Ты эпилептик?

Нет, сэр.

Пара трусов, белые с голубым ободком.

Ты гомосексуалист или был когда-нибудь?

Нет, сэр.

Хорошо.

Шарики от моли, мистер.

Шарики, сэр.

Так, теперь повернись к стене, нагнись и достань кончики пальцев.

Венерические болезни?

Нет, сэр.

Сыпь, вши?

Нет, сэр.

Проходи туда, к ванной.

Человек к ванной!

Что это будет, а?

Будете попадать в подобные учреждения и выходить из них, хотя большинство из вас будет скорее попадать. Или начнете прислушиваться к божественному слову? И осознавать что за наказания ждут нераскаявшихся грешников?

В следующем мире, точно так же как и в этом?

Толпа идиотов, вот вы кто, отдающих свои права за тарелку остывшей каши. Возбуждение от воровства, насилия. Жажда легкой жизни. Хорошо, я спрашиваю вас чего это стоит, когда у нас есть неоспоримые доказательства, да, непререкаемые свидетельства существования ада.

Я знаю, знаю, друзья мои. Меня проинформировали, в видениях, что есть место мрачнее чем любая тюрьма, жарче любого пламени человеческого огня, где души нераскаявшихся грешников-преступников таких как вы...

Не смейтесь, проклятые! Не смейтесь!

Я говорю, таких как вы... кричат в бесконечной и невыносимой агонии. Их кожа гниет и облазит. Огненный комок вращается в их кричащих нутрах. Я знаю, да, я знаю.

Хорошо, вы, толпа! Завершим пением гимна 258, из сборника тюремных гимнов.

И давайте немного почтения, вы, ублюдки.

Я был заблудшей овцой.

Пойте, черт вас!

Я не любил овчарню.

Громче!

Мне не нравился голос пастуха.

Я не хотел быть под опекой.

Никогда!

Это не было поучительным, в самом деле нет. Пребывание в этой чертовой дыре и человеческом зоопарке уже 2 года.

Избиваемый и пинаемый жестокими надзирателями, сталкиваясь с косо смотрящими преступниками и извращенцами, истекающими слюной по соблазнительному молодому пацанчику как ваш рассказчик.

Это было моей инициативой – помогать церковному святоше в воскресной службе.

Он был большим крупным дородным ублюдком. Но он меня очень полюбил, такого молоденького, а теперь еще и очень заинтересовавшегося Большой Книгой.

Я прочел все о бичевании и короновании терновым венком. И я смог представить, как я помогаю и даже становлюсь ответственным за битье и распятие, одетый по последней римской моде. Последняя часть книги мне не очень понравилась, там было в основном проповедование а не драки и старый добрый сунь-вынь. Мне нравятся части в которых эти старые драчуны бьют друг друга, а потом пьют свое еврейское вино и ложаться в кровати со служанками своих жен. Это меня спасало.

Не стремись быть похожим на злодеев. И не желай быть с ними, потому что их умами владеет грабеж а их губы произносят ложь.

Если ты теряешь надежду, утомленный в дни душевных страданий, твоя сила убудет.

Отлично, сын мой, отлично.

Отец, я попытался, не так ли?

Да, сын мой.

Я сделал все что смог, не так ли?

На самом деле.

Я никогда не обвинялся в нарушении правил заведения, не так ли?

Определенно нет, 655321. Ты был очень полезен.

И ты проявил подлинное желание исправиться.

Отец, могу я задать вам вопрос наедине?

Конечно, сын мой, конечно.

Тебя что-то беспокоит, сын мой? Не стесняйся высказаться. Помни, я знаю что может беспокоить юношей, лишенных женского общества.

Я не об этом, отец.

Я имею в виду эту новую штуку о которой все говорят. Об этом новом методе лечения.

С ним можно вообще в миг выйти из тюрьмы. И так, что обратно уже не попадешь.

Где ты об этом услышал? Кто болтает об этих вещах?

Эти вещи распространились сами. Может быть, два тюремщика болтали. И кто-то нечаянно услышал их. Потом кто-то подобрал клочок газеты в цехах, в а газете все это расписано.

Что если меня попробовать излечить?

Я так понимаю, ты имеешь в виду технику Людовиго?

Не знаю как это называется. Все что я знаю, то что можно выйти быстро, и так что уже не вернешься.

Это не доказано, 655321. На самом деле, сейчас это только на стадии экспериментов.

Оно использовалось, не так ли?

В этой тюрьме еще не использовалось. У коменданта есть серьезные сомнения. И я слышал что это весьма серьезно опасно.

Наплевать на опасности. Я просто хочу быть хорошим. На всю осташуюся жизнь я хочу быть только хорошим.

Вопрос в том, на самом деле ли этот метод делает человека хорошим. Добродетель исходит изнутри. Мы выбираем добродетель. Когда у человеческого ума нет выбора, это уже не человек.

Я не понимаю все эти почему и зачем.

Я только знаю что хочу быть хорошим.

Будь терпелив, сын мой. Доверься Господу.

Научи сына твоего и он укрепится в тебе и принесет радость в твою душу. Аминь.

Мистер!

Все на месте надлежащим образом, сэр!

Хорошо.

Заключенные, стоять. Теперь внимание, выстройтесь в 2 линии вдоль стены, лицом сюда. Шевелитесь. Скорее. Не болтать.

Арестанты готовы для проверки, сэр.

По скольку в камере?

В этом блоке по четверо, сэр.

Напихайте уголовников вместе и что получите? Сосредоточенная преступность. Преступление посреди наказания.

Согласен, сэр. Нам нужны бОльшие тюрьмы, больше денег.

Бесполезно, мой друг. Правительство больше не может беспокоиться об устаревших теориях наказаний. Скоро нам может понадобиться все пространство наших тюрем для политических преступников. С обычными преступниками типа этих лучше всего заниматься чистым целительством.

Уничтожить преступный рефлекс, вот и все. Полностью реализуем за год. Наказание для них ничто, легко можно видеть. Они рады своему т.н. наказанию.

Вы совершенно правы, сэр.

Заткни свой хавальник!

Кто это сказал?

Я, сэр.

Что за преступление ты совершил?

Непредумышленное убийство, сэр.

Он жестоко убил женщину во время воровства. 14 лет, сэр.

Превосходно. Он предприимчив, агрессивен, коммуникабелен, молод, храбр и порочен. Он подойдет.

Отлично.

Мы еще может посмотреть в блоке С.

Нет, нет. Достаточно. Он совершенен.

Пошлите мне его записи. Этот порочный молодой хулиган будет преобразован до полной неузнаваемости.

Большое спасибо за этот шанс.

Будем надеяться ты им всецело воспользуешься.

Пойдем в мой кабинет?

Спасибо.

Войдите.

Сэр, 655321, сэр.

Очень хорошо, старшина.

К белой линии. Пальцы за линией. Полное имя и номер для начальника.

Александр Дерарж, сэр. 655321, сэр.

Предполагаю ты не знаешь кто это там был утром, не так ли?

Это был не кто иной как министр внутренних дел. Новый министр внутренних дел. Что называется, очень новая метла.

Что ж, до нас наконец дошли эти нелепые новые идеи. А приказы есть приказы. Хотя могу сказать тебе по секрету, я не одобряю. Глаз за глаз, я считаю. Если кто-то ударит тебя, ты тоже бьешь, не так ли?

Почему бы тогда государству, очень жестоко пострадавшему от вас, жестокого хулиганья, тоже не дать сдачи?

Новый взгляд – это нет. Новый взгляд это мы превращаем зло в добро. Все это кажется мне весьма несправедливым.

Заткни свою поганую глотку, ты, мразь!

Тебе предстоит измениться.

Завтра ты отправишься к этому человеку, Бродскому. Ты покинешь это место. Тебя переведут в медицинский центр Людовиго. Вериться что ты сможешь покинуть гос. попечение немногим больше чем через две недели.

Предполагаю что такая перспектива тебя радует?

Отвечай на вопрос начальства!

Да, сэр. Большое спасибо, сэр. Я сделал здесь все что мог, на самом деле, сэр. Я очень благодарен всем, кто заботился, сэр.

Подпиши это, там, где галочка.

Не читай, подписывай!

Здесь говорится что ты согласен перевести остаток своего срока на лечение методом Людовиго.

И это. И еще копию.

Следующим утром меня забрали в медицинский центр Людовиго, вне центра города. Мне было немного грустно, что пришлось попрощаться со старой тюрягой, так всегда случается когда покидаешь привычное место.

Хорошо, держите узника.

Доброе утро, сэр. Я старший офицер Барнс. У меня 655321 переходит из Паркмор в Людовиго центр, сэр.

Доброе утро. Да, мы вас ждали. Я доктор Алкот.

Доктор Алкот. Очень хорошо, сэр. Вы готовы принять узника?

Да, конечно.

Вы не могли бы подписать эти документы на перевод, сэр. Здесь, сэр, и здесь, и здесь. Сопровождающие, вперед. Стоять. Извините, сэр.

Этот офицер будет отвечать за узника? Не пренебрегайте моим советом, доктор. Вам придется за этим типом присматривать. Он был совершенным жестоким ублюдком, и будет опять, несмотря на все его подлизывания к тюремному священнику и чтение Библии.

Мы справимся. Проводите юношу в его комнату.

Хорошо, сэр. Сюда, пожалуйста.

Доброе утро, Чарли.

Доброе утро, доктор.

Доброе утро, Алекс. Меня зовут доктор Браном. Я ассистент доктора Броцкого.

Доброе утро, миссис. Чудесный денек, а?

В самом деле. Дайте-ка мне это. Как ты себя чувствуешь?

Отлично, отлично.

Хорошо. Через несколько минут ты встретишься с доктором Броцким и начнешь лечение. Тебе очень повезло, мальчик, что тебя выбрали.

Я осознаю это и очень благодарен всем за заботу.

Тогда мы будем друзьями, не так ли?

Надеюсь на это. Это...зачем гипосульфит? Хотите меня усыпить?

Ничего подобного.

Так это витамины что ли?

Что-то типа этого.

Ты немножко недокормлен, и поэтому после каждой еды мы будем делать укол. Перевернись на правый бок, пожалуйста. Ослабь пижамные штаны и спусти их наполовину.

Что это за будет здесь за лечение?

Это довольно просто, в самом деле. Мы просто покажем тебе кое-какие фильмы.

Вы имеете в виду, типа как в кино?

Что-то типа этого.

Это хорошо, временами я люблю смотреть старые фильмы.

И я смотрел фильмы. Место куда меня поместили, не было похоже ни на что что я видел до сих пор. Меня держали в смирительной рубашке. А моя голова была стянута ремнем к подголовнику, а провода торчали во все стороны. Потом они вставили зажимы для век на глаза, так что я не мог закрыть их как бы ни старался. Мне это показалось немного сумасшедшим. Но я позволил им продолжать делать все что бы они не захотели.

Если мне предстояло снова стать свободным юношей в две недели, я бы стерпел многое в промежутке времени до этого, братаны.

Первый фильм был очень хорошим, профессионально снятым куском киношки, как будто сделан в Голливуде. Звуки были реально круты. Можно было слышать крики и вздохи очень реалистично. Можно было даже одновременно рапознать тяжелое дыхание и пыхтение орудующих мальчиков. А знаете что потом?

Скоро наш добрый, старый друг, красное винцо, было готово к употреблению, одинаковое во всех местах, будто бы наложеное одной и той же крупной фирмой, и начало течь.

Было красиво. Прикольно, что цвета реального мира кажутся натуральными только когда смотришь их на экране.

Так, все то время что я смотрел, я начинал очень сильно осознавать что, вроде бы, чувствую себя не так хорошо. А это я отнес на счет все этой хорошей еды и витаминов. Но я попытался забыть это, сосредоточившись на следующем фильме, который начался сразу с молодой девчонки, с которой делали старый добрый сунь-вынь, вначале одним мальчиком, потом другим, и другим... Когда очередь дошла до шестого или седьмого мальчика, с плотоядным взглядом, смакующего а затем приступившего к делу, я начал чувствовать себя действительно тошно. Но глаза я закрыть не мог. И даже если я старался отвернуть свои глазные яблоки, я все равно не мог от этого избавиться, от этой линии огня картины.

Поднимите меня, меня вытошнит. Дайте мне что-нибудь чтобы куда вытошнило.

Теперь очень скоро, лекарство вынудит подопытного испытать паралич подобный смерти, вместе с глубоким чувством страха и беспомощности. Один из наших самых первых подопытных описывал это как саму смерть. Чувство удушения или утопления. И именно во время этого периода, как мы обнаружили, подопытный сделает самые лучшие ассоциации между своими катастрофическим опытом, окружающей средой и насилием, которое он видит.

Доктор Броцки доволен тобой. Ты дал очень положительный отклик. Так, завтра будет два сеанса, конечно. Утром и после обеда.

Вы имеете в виду, мне придется просмотреть два сеанса в день?

Я представляю, ты почувствуешь небольшую слабость к концу дня. Но нам приходится быть с тобой суровыми. Тебе надо вылечиться.

Это было ужасно.

Конечно это было ужасно. Насилие это очень ужасная вещь. Это именно то чему ты сейчас учишься. Твое тело учится.

Я только не понимаю каким образом я чувствовал себя плохо. Мне бывало как раз наоборот. Я имею в виду, когда я делал или смотрел на это, я чувствовал себя обычно очень хорошо.

Тебе было плохо после обеда потому что тебе становится лучше. Видишь ли, когда мы здоровы, мы отвечаем на присутствие ненависти страхом и морской болезнью. Ты выздоравливаешь, вот и все. Завтра в это же время ты будешь еще здоровее.

Был следующий день, братаны, и я честно сделал все что смог, утром и после обеда, чтобы играть по их правилам и сидеть как хороший послушный мальчик в мученическом кресле, пока они чередовали мерзкие кадры сверх-насилия на экране. Но не на звуковой дорожке. Единственным звуком была музыка.

Тогда я заметил, во всей моей боли и тошноте, что это была за скрежещущая и рокочущая музыка. Это был Людвиг ван, 9-я симфония, 4-я часть.

Остановите, остановите, пожалуйста, умоляю вас! Это грех.

Грех? Что еще за грех?

Это. Использование здесь Людвига вана. Он никому не делал зла. Бетховен просто писал музыку.

Ты имеешь в виду фоновую музыку к фильму?

Да.

Ты слушал Бетховена раньше?

Да.

Значит ты разбираешься в музыке?

Ничего не можем поделать. Может быть вот это элемент наказания? Начальнику тюрьмы стоило бы обрадоваться. Мне жаль, Алекс. Это тебе же лучше. Тебе придется немного нас потерпеть.

Но это нечестно. Что мне должно быть так плохо когда я слышу любимого Людвиг вана.

Ты должен использовать свой шанс, парень. Это был полностью твой выбор.

Вам не нужно продолжать дальше. Вы доказали мне что все это сверх-насилие и убийства неправильно, ужасно неправильно.

Я усвоил мой урок, сэр. Теперь я понимаю то, чего не понимал раньше. Я вылечен. Слава Богу!

Ты еще не вылечен, мальчик.

Но сэры, миссис. Я виду что это неправильно. Это неправильно, т.к. это, типа, антиобщественно. Потому что все имеют право жить и быть счастливыми, не подвергаясь ударам и ножам.

Нет, нет, парень. На самом деле оставь это нам решать. Но не унывай по этому поводу. Теперь уже меньше чем через две недели ты будешь свободен.

Дамы и господа, на этой сцене мы представляем вам самого подопытного. Он, как вы понимаете, здоров и упитан. Он здесь сразу после ночного сна и хорошего завтрака, незаторможенный, незагипнотизированный. Завтра, мы снова пошлем его в мир с уверенностью, славного паренька каких можно встретить майским утром. Какова перемена, дамы и господа. Из ужасного хулигана, приговоренного государством к бесполезному наказанию около 2 лет назад. 2 года без изменений. Без изменений, так? Не совсем. Тюрьма научила его фальшивым улыбкам, затасканому орудию лицемера. Раболепная, умасляющая, подобострастная хитрость. Она научила его и другим порокам, также утвердив его в тех которые он практиковал задолго до этого.

Наша партия обещала восстановить закон и порядок, и сделать улицы снова безопасными для обычных миролюбивых граждан. Этот обет сейчас становится реальностью. Дамы и господа, сегодня исторический момент. Проблема преступного насилия скоро уйдет в прошлое. Но достаточно слов. Дела говорят лучше. Действуем сейчас. Наблюдайте, все.

Наши головы в большой опасности из-за этого типа, министр.

Я всецело верю в Броцкого. Если опросы правы, нам совершенно нечего терять.

Хм, здравствуй, куча грязи. О, ты не очень-то моешься, не так ли? Видно по ужасному запаху.

Ты почему говоришь так, братан? Я принимал душ сегодня утром.

О, он принимал душ сегодня утром.

Ты пытаешься назвать меня лжецом?

Нет, братан.

Ну, должно быть ты думаешь я страшно глуп.

Зачем ты это сделал, братан? Я не делал тебе ничего плохого.

Хочешь знать зачем я это сделал? Ну, видишь ли, я делаю это, и это, и это. Потому что мне не нравятся такие ужасные типы как ты, а?

Если хочешь встрять, хочешь встрять, ну давай, начинай. Давай. Пожалуйста.

Меня стошнит.

Тебя стошнит, не так ли?

Меня стошнит. Пожалуйста, дайте мне встать.

Хочешь встать? Так, теперь послушай меня. Если хочешь встать, тебе придется кое-что для меня сделать. Вот, вот. Видишь вот это? Видишь туфлю? Хочу чтобы ты облизал ее. Давай. Лижи.

И вот, мои братаны. Поверите ли вы вашему верному другу и многострадальному рассказчику, который высунул свой красный язык на полторы мили чтобы лизнуть грязный вонючий ботинок.

И еще!

Ужасная убийственная тошнота просвистела и превратила, типа, радость битвы в ощущение что я был готов сыграть в ящик.

И еще, хорошо и начисто.

Большое спасибо. Вполне достаточно.

Большое спасибо, дамы и господа.

Она шла ко мне, со светом, как будто это был, типа, свет небесной грации, и первое, что ударило мне в голову было то что я бы хотел отыметь ее прямо там, на полу, старым добрым сунь-вынь, действительно дичайшим образом.

Но быстро как выстрел, накатила тошнота, как детектив, все это время наблюдавший из-за угла, а сейчас гнавшийся чтобы арестовать.

Достаточно. Большое спасибо. Спасибо, моя дорогая.

Теперь тебе получше, не так ли?

Нет, сэр. Мне на самом деле великолепно, сэр.

Хорошо.

Все было нормально, сэр? Я все сделал хорошо?

Отлично, мальчик мой. Просто отлично.

Видите, дамы и господа, наш подопытный принужден к добру с помощью парадоксального принуждения к злу.

Намерение совершать насилие сопровождается сильным ощущением физической боли. Чтобы противостоять этому, подопытный должен переключиться на диаметрально противоположную позицию. Вопросы?

Выбор. У мальчика нет реального выбора, не так ли?

Эгоизм, страх физических мук привел его на этот абсурдный акт самоуничижения. Можно было ясно видеть неискренность этого. Он перестает быть правонарушителем. А также он перестает быть существом способным на моральный выбор.

Отец, все это тонкости. Нас не беспокоят мотивы и высокая этика. Нас волнует только как сократить преступность и облегчить ужасную скученность в наших тюрьмах.

Он будет вашим истинным христианином, готовым подставить другую щеку, готовый быть распинаемым но не распинателем.

Чувствующий боль в самом сердце при мысли об убийстве даже мухи. Перерождение. Радость в глазах ангелов бога. Смысл же в том что это работает.

И прямо на следующий день ваш друг и покорный рассказчик был свободным человеком.

Сын.

Приветики, мои Па и Ма. Мама.

Как ты, любимая? Рад тебя видеть.

Папочка.

Приятель, вот это сюрприз. Рад видеть.

Поддерживаешь форму? Ну так как ты?

Отлично, я в порядке! Держусь подальше от неприятностей, знаешь ли.

Ну, я вернулся.

Почему ты не давал нам знать что происходило?

Я хотел стать, типа, большим сюрпризом для тебя и Па.

Сюрприз, это точно. К тому же немножко сбивающий с толку.

Мы только что прочли об этом в утренних газетах.

Ты должен был дать нам знать, приятель. Не то чтобы мы не очень рады тебя снова видеть, и такого, вылеченного, а?

Правда. Они хорошо постарались со мной. Я полностью преображен. Все то же старое место, что ли?

Но софе сидит незнакомый парень и уминает ломтики тостов.

Это Джо. Он теперь живет тут. Квартирант. Вот кто он. Он снимает твою комнату.

Джо, как поживаешь?

Находишь комнату удобной, а? Жалоб нет?

Я наслышан о тебе. Я знаю что ты натворил. Разбивал сердца своих бедных, убитых горем родителей. Так ты вернулся, а? Вернулся чтобы превратить в страдания жизнь своих прекрасных родителей еще раз, так что ли?

Через мой труп, тогда получится. Потому что, видишь ли, они позволили мне быть им скорее сыном чем квартирантом.

Джо, не начинайте здесь драку, мальчики.

Прикрой рот рукой, пожалуйста. Это весьма отвратительно.

Ты в порядке, парень?

Отец, это лечение.

Это отвратительно. Достаточно хорошо отбивает аппетит.

Оставь его в покое, Джо. Это лечение.

Вы не думаете что нам лучше что-нибудь сделать?

Если хочешь, могу сделать тебе чашку хорошего чая, сынок.

Что вы сделали со всеми моими личными вещами?

Все это забрали, сын. Полиция. Новое постановление, видишь ли, о компенсациях жертвам.

Что насчет Базила? Где мой змей?

Ну, с ним случился, типа, несчастный случай. Он скончался.

А что же теперь будет со мной? Я имею в виду, он ведь в моей комнате. Нельзя это отрицать. Это ведь и мой дом тоже. Какие у вас, мои па и ма, будут предложения?

Обо всем этом надо подумать, сын. Мы же не можем взять и вышвырнуть Джо. Не просто так? Я имею в виду, у Джо есть работа. Контракт. Два года. У нас есть, типа, соглашение, не так ли, Джо?

Видишь, сынок, Джо уже уплатил квартплату за следующий месяц. Ну, что бы мы ни собирались делать потом, мы не можем выставить Джо, не так ли?

Нет, но есть и еще кое-что кроме этого. Я имею в виду, у меня есть вы двое, о ком я думаю. Кто были мне как отец и мать.

Не было бы честно и правильно вот так просто уйти и оставить вас двоих на милость и заботу этого молодого изверга, который и настоящим сыном-то вам не был. Гляньте, он теперь плачет. Но это все его уловки и трюки. Пусть идет и ищет комнату где-нибудь в другом месте. Пусть осознает ошибки своего поведения, и что плохой мальчик каким он был не заслуживает таких хороших папу и маму какие у него были.

Хорошо. Я теперь знаю что к чему. Я страдал и страдал, страдал. И все хотят чтобы я продолжал страдать.

Ты приносил страдания другим. Только правильно что тебе надо хорошенько настрадаться. Мне рассказали все что ты творил, мы сидели здесь ночами за этим семейным столом. И было большим шоком слушать все это. От этого мне было реально плохо, от многого из того. Посмотри теперь что ты сделал со своей матерью. Ну же, все в порядке сейчас.

Хорошо. Я сейчас ухожу. Вы меня больше никогда не увидите. Я пойду своей дорогой. Большое спасибо. Пусть это тяжелым грузом ляжет на вашей совести.

Эй, не воспринимай это так, сын.

Поделись мелочью, брат мой.

Спасибо, брат.

Черт подери! Фокус-покус полетели! Да хранят нас святая божья матерь и все почтенные святые на небесах.

Я никогда не забываю лиц, ей богу!

Я не забываю никаких лиц.

Оставь меня, брат. Я тебя никогда не видел.

Вот молодой отвратный свин который чуть меня не укокошил. Он и его друзья. Они били меня, и пинали, и молотили.

Держите его, остановите его. Они смеялись над моими вздохами и кровью, этот убийственный пес.

Потом было, типа, море грязных, вонючих стариков, пытающихся достать вашего покорного рассказчика своими хилыми руками и мозолистыми старыми когтями. Это была старость, противостоящая в одиночку против преступной молодости. И я не осмелился сделать абсолютно ничего, о братья. Лучше пусть меня так побьют чем испытывать тошноту и чувствовать ту ужасную боль.

Хорошо, хорошо. Хватит, остановитесь.

Хватит нарушать мир в государстве, вы, озорные мальчишки.

Расступись, разбегайтесь.

В чем проблема, сэр? Ну, ну, ну!

Это ли не малыш Алекс. Давненько не виделись, друг.

Как дела? Невероятно. Я не верю.

Удостоверься своими старыми глазами. Ничего у нас нет в рукавах. Никакого чуда, малыш Алекс. Работка для двоих кто теперь готов к ней по возрасту. Полиция.

- Давай, Алекс. Выходи на прогулку.

- Да ну, мои дружки. Я что-то не врублюсь вообще. Прежние денечки прошли и позади. За то, что я делал в прошлом, меня наказали.

- Наказали, да?

- Меня вылечили.

- Излечен, да, про это нам читали. Инспектор зачитал все это нам. Говорит, очень хороший был способ.

- Я что-то не врублюсь во все это. Они же сами на меня напали, братки. Ведь вы не можете быть на их стороне. Ты не можешь быть, Дим. Это был тот, с которым мы пошустрили в прежние времена, и который через столько времени пытался немножко отомстить. Помнишь ведь, Дим?

- Правда давно. Я плохо помню те дни. И не называй меня больше Димом. Офицером зови.

- Хотя нам есть что вспомнить, малыш Алекс.

- Вот тебе для надежности, чтобы закрепить лечение.

- Достаточно, друг.

- Еще немножко, он еще дрыгается.

- Вылечен, не так ли?

- Как-нибудь еще увидимся, Алекс.

Куда мне было идти, бездомному и без денег. Я рыдал про себя, Дом, Дом, Дом. Дом, вот что я хотел и именно Дом было тем местом куда я пришел, братаны, не отдавая себе отчета, в том состоянии в котором я находился, где я был и бывал ли я там раньше.

- Кто, черт возьми, это может быть?

- Я гляну кто это.

- Да, что такое?

- Помогите, помогите мне, полиция.

- Франк, думаю этому юноше нужна помощь.

- Бог мой, что же с тобой случилось, мой мальчик?

И поверите ли вы этому, братья мои и единственные друзья, что вашего верного рассказчика держали беспомощного, как младенца на руках, внезапно понявшего где он был и почему Дом на воротах показался ему таким знакомым. Но я знал что был в безопасности. Я знал что он меня не вспомнит, ибо в те беззаботные денечки я и мои так называемые дружки носили маски которые были нам действительно хорошей маскировкой.

- Полиция, страшная ужасающая полиция. Они избили меня, сэр. Полицейские избили меня, сэр.

- Я знаю тебя. Не ваше ли фото в газетах? Не вас ли я видел утром по ТВ? Не вы ли несчастная жертва этого ужасного нового метода?

- Да, сэр, это именно я и есть, сэр, я и есть... жертва, сэр.

- Тогда, клянусь Богом, вы были посланы сюда судьбой. Замученый в тюрьме, потом вышвырнут чтобы быть замученным полицией. Мое сердце кровью обливается, бедный бедный мальчик. О, ты не первый кто приходит сюда в горе. Полиция обожает привозить своих жертв на окраины этой деревни. Но это ход провидения что ты, кто еще и жертва другого типа, пришел сюда. Да ты замерз и дрожишь. Джулиан, наберите-ка ванну для этого юноши.

- Конечно, Франк.

- Большое спасибо, сэр. Благослови вас Господь, сэр.

- Говорю вам, сэр, они превратили этого юношу в нечто иное чем человек. Он больше не властен делать выбор. Он осужден на социально приемлемые поступки, маленькая машина способная только на добро. Он может быть самым действенным оружием которое только можно представить, чтобы гарантировать что правительство не будет переизбрано вновь. Величайший предмет гордости правительства, как вам известно, сэр, является то как они разбирались с преступностью последние несколько месяцев. Прием жестоких молодых головорезов в полицию, преложения истощать, обезволивать как методы ее сдерживания. О, мы все это наблюдали раньше в других странах. Скромное но многообещающее начало. Не успеем и опомниться как у нас появится полноценный аппарат тоталитаризма. Этот молодой мальчик живое свидетельство этих дьявольских планов. Люди – обычные люди – должны знать, должны понимать! Совсем немного традиций свободы которые нужно защищать. Традиция свободы означает все. Обычные люди пустят все на самотек. О, да – они променяют свободу на более спокойную жизнь. Вот почему их надо возглавить, сэр, вести, подталкивать! Отлично. Большое спасибо, сэр. Он будет здесь.

- Я пою под дождем, просто пою под дождем...

- Добрый вечер, сэр.

- Добрый вечер.

- Было очень приятно что вы оставили это для меня, сэр. Никого не было рядом когда я закончил ванну, поэтому я начал. Надеюсь это нормально, сэр.

- Конечно. Еда в порядке?

- Великолепно, сэр, великолепно.

- Попробуй вино.

- Спасибо, сэр. Ваше здоровье. За счастливые денечки.

- Вы не присоединитесь ко мне?

- Нет, мне здоровье не позволяет.

- Нет, спасибо.

- 1960, Шато, Св. Эстеф, Медок, очень хорошая марка, сэр.

- Очень хороший цвет, сэр. И пахнет приятно. Очень хороший год, сэр. За ваше.

- Очень освежает, сэр, очень освежает.

- Мне так приятно что ты ценишь хорошее вино. Давай еще стакан.

- Спасибо, сэр.

- Моя жена...

- все для меня делала оставляя мне заниматься только писательством.

- Ваша жена, сэр? Она ушла?

- Нет, она умерла.

- Очень сочувствую, сэр.

- Она была очень серьезно изнасилована, видишь ли. На нас в этом доме напала банда ужасных молодых хулиганов, как раз в этой комнате где ты сейчас сидишь. Я остался беспомощным калекой. Но для нее агония была слишком велика. Врачи говорили это была пневмония, потому что это случилось несколько месяцев позже во время эпидемии гриппа. Доктора сказали это была пневмония но я знал что это было. Жертва современности, бедная бедная девушка.

- А теперь ты, еще одна жертва современности. Но тебе можно помочь. Я звонил кое-каким друзьям пока ты принимал ванну.

- Некоторым друзьям, сэр?

- Да, они хотят помочь тебе.

- Помочь мне, сэр?

- Помочь тебе.

- Кто они, сэр?

- Они очень очень важные люди и они интересуются тобой.

- Джулиан, а вот и те люди.

- Я не думаю что хочу причинять вам дальнейшие неудобства. Думаю мне лучше пойти, сэр.

- Нет, нет мой мальчик. Совершенно никакого беспокойства.

- Вот, давай я наполню твой стакан.

- Здравствуй, Франк.

- Добрый вечер, сэр.

- Франк.

- Так это твой юноша?

- Как поживаете, сэр?

- Здравствуй.

- Мадам, очень приятно с вами познакомиться.

- Здравствуй.

- Надеюсь вы простите нас за то что мы пришли в столь неподоходящий час, но мы узнали от Франка что у вас некоторые проблемы и поэтому мы пришли узнать можем ли мы чем-то помочь.

- Очень любезно с вашей стороны, сэр. Большое спасибо.

- Я так понимаю что у вас была довольно плачевная стычка с полицией сегодня вечером?

- Да, сэр. Полагаю что можно так это назвать, сэр.

- Ха, и как ты себя сейчас чувствуешь?

- Намного лучше, спасибо, сэр.

- Сможешь поговорить с нами? Ответить на несколько вопросов?

- Отлично, сэр, отлично.

- Ну, как я сказал, мы слышали про тебя. Нам интересен твой случай. Мы хотим тебе помочь.

- Большое спасибо, сэр.

- Но вначале мы хотели бы узнать кое-что про тебя.

- Что бы вы хотели узнать, сэр?

- Ну, прямо так и начнем?

- Да, сэр. Отлично, отлично, сэр.

- В газетах упоминалось что в добавок к тому что ты был приструнен насчет секса и насилия, ты непреднамеренно был обработан против музыки.

- Ну, думаю, это было нечто что они не планировали, видите ли, миссис, я очень люблю музыку, особенно Бетховена, Людвиг ван Бетховена.

- Все в порядке, спасибо.

- И просто так вышло что когда они показывали мне особенно гадкий фильм, типа концлагеря, фоновая музыка была Бетховен.

- Так теперь у тебя на музыку такая же реакция как на секс и насилие?

- О, ну, это... не на всю музыку, видите ли, миссис. Только на 9ю.

- Вы имеете в виду 9ю симфонию?

- Точно. Я больше не могу слушать 9ю вообще. Когда я слышу 9ю, у меня возникает это, типа, смешное чувство.

- Когда вы говорите «это смешное чувство», вы имеете в виду состояние сознания вызванное лечением?

- Верно, сэр. И тогда все о чем я только и могу думать это о том как бы откинуться.

- Прошу прощения?

- Перекинуться, сэр.. смерть, я имею в виду, миссис. Я просто хочу умереть мирно, без всякой боли.

- Так ты сейчас так себя и чувствуешь?

- Нет, сэр, не совсем. Я все еще чувствую себя очень несчастным, очень подавленным.

- Ты все еще чувствуешь что готов на самоубийство?

- Ну, скажем так, я чувствую себя очень приженным. Не вижу для себя большого будущего, и чувствую что в любую секунду со мной может произойти нечто ужасное.

- Хорошо, Франк. Джулиан, достань машину, пожалуйста.

Я проснулся. Боль и тошнота везде во мне как животное. Тогда я осознал что это было. Музыка, звучащая из под пола, была нашим старым другом Людвигом ваном и страшной 9й симфонией..

- Выпустите меня!

- Откройте дверь, выключите, выключите.

Внезапно я понял что надо было делать, и что мне захотелось сделать – и это было покончить с собой, отрубиться, разорваться навсегда и уйти из этого злого жестокого мира. Одномоментная боль, возможно, а затем сон – навечно и навсегда.

Я прыгнул, о мои братаны, и шибко ударился, но я не откинул копыта. Если бы я откинулся, я бы не смог рассказать всего этого. Я вернулся к жизни после долгого, черного, черного провала который наверное был миллионом лет.

- О, он пришел в сознание, доктор.

- Привет, дружок.

- Привет, сын, как ты?

- Тебе лучше?

- Что дает вам право, о Пи и Эм, что заставляет вас думать что я вам рад?

- Ну, ну, мать, все в порядке. Он не имел в виду это. Про тебя опять писали в газетах, сын. Говорится что с тобой поступили очень несправедливо. Рассказывается как правительство привело тебя к тому что ты попытался убиться, и когда задумаешься об этом, сын... может быть это было и нашей виной тоже в каком-то смысле... твой дом это твой дом после всего что сказано и сделано, сын.

- Доброе утро, миссис.

- Как ты себя сегодня чувствуешь?

- Отлично, отлично.

- Хорошо, я доктор Тэйлор.

- Не видел вас раньше.

- Я твой психиатр.

- Психиатр? Хм, нужен ли мне он?

- Просто больничные формальности.

- Что мы будем делать? Беседовать о моей сексуальной жизни?

- Нет... Я покажу тебе некоторые слайды а ты скажешь мне что ты думаешь о них, хорошо?

- О, очень хорошо. Вы знаете что-нибудь о снах?

- Да, кое-что.

- Знаете что они означают?

- Возможно.

- Чем-то обеспокоен?

- Нет, не совсем, на самом деле.

- Но у меня все это время этот поганый сон. Очень поганый.

- Может быть вы мне сначала кое-что объясните?

- Да?

- Ну, когда я был весь такой раздавленный и полусонный и без сознания, меня не покидал сон как будто все эти доктора игрались с моей головой. Знаете... как будто внутри моих мозгов. Казалось, этот сон приходил ко мне вновь и вновь. Думаете это что-то означает?

- Пациенты, пережившие травмы такого типа как у вас, часто имеют такого рода сны. Это все часть процесса восстановления.

- О.

- Так, теперь. На каждом из этих слайдов необходим ответ какого-то из людей на картинке. Ты скажешь мне что, как тебе думается, этот человек мог бы сказать. Хорошо?

- Хорошо.

- Правда красивое оперенье?

- Так мне просто сказать то что сказал бы этот другой человек?

- Да, да, ну не думай слишком долго об этом, просто скажи первое что приходит тебе в голову.

- Черт, обрезки. У него нет клюва.

- Хорошо. Мальчик, с которым ты все время ссорился, серьезно болен.

- Мой разум чист.

- И я долбану тебя по роже, хрен ты эдакий.

- Хорошо. Чего ты хочешь?

- Извините, миссис. Для старого сунь-вынь времени нет, я пришел просто снять показания счетчика.

- Хорошо. Ты продал мне никудышные часы. Я хочу свои деньги обратно.

- Знаешь что ты можешь сделать с этими часами? Можешь засунуть их себе в задницу.

- Хорошо. Ты можешь сделать с этим все что хочешь.

- Яйца-цаца. Я бы хотел расквасить их. И подобрать их все и бросить...

- Черт блин.

- Вот. Ну, вот и все что требовалось. Ты в порядке?

- Надеюсь. Так это конец?

- Да.

- Было довольно прикольно.

- Хорошо, я рада.

- Так сколько правильных ответов?

- Это не такого типа тест. Но ты, кажется, прямо на пути к полному выздоровлению.

- А тогда когда я выйду отсюда?

- Уверена что теперь очень скоро.

Итак, я ждал и, о мои братаны, мне стало намного лучше, жуя яйца-шмяйца, и ломтики тоста и чудесные стейки и потом, однажды, сказали что у меня будет очень особенный посетитель.

Просто подождите снаружи на минутку, офицер.

Да, сэр.

Боюсь, то что я поменял график, выбило тебя из колеи?

Кажется я прибыл когда у пациента ужин в разгаре.

Это совершенно нормально, министр.

Никаких проблем.

- Добрый вечер, мой мальчик.

- Приветики, мои дружки.

- Ну, как успехи сегодня, юноша?

- Великолепно, сэр, просто великолепно.

- Могу ли я еще для вас что-то сделать, министр?

- Не думаю, сэр Лесли. Большое спасибо.

- Ну тогда я вас покидаю. Сестра.

- За тобой тут кажись целое отделение ходит, мой мальчик.

- Да, сэр, и это еще и очень одинокое место, сэр, когда я просыпаюсь среди ночи с болями.

- Да, ну все равно, приятно видеть что ты идешь на поправку. Я постоянно был на связи с госпиталем, конечно, а теперь самолично пришел увидеть как ты тут ладишь.

- Да, я понимаю что у тебя было слишком...

- Я испытал муки проклятых. Муки проклятых, сэр.

- Да, я могу... О, ну-ка, давай-ка я сделаю это для тебя, можно?

- Спасибо, сэр.

- Я могу сказать тебе совершенно честно что я.. и правительство, членом которого я являюсь, глубоко сожалею об этом, мой мальчик. Глубоко сожалею. Мы пытались помочь тебе. Мы следовали данным нам рекомендациям которые оказались неверны. Расследование выявит тех кто в ответе. Мы хотим чтобы ты считал нас друзьями. Мы исправили тебя, ты получаешь самое лучшее лечение. Мы никогда не желали тебе вреда, но есть некоторые кто желал и желает и я думаю ты знаешь кто это. Определенные люди хотели использовать тебя в политических целях. Они были бы рады твоей смерти ибо тогда они думали что смогли бы во всем обвинить правительство. Думаю ты знаешь кто они. Также есть некий мужчина – сочинитель подрывной литературы – который жаждал твоей крови. Он сходил с ума от желания воткнуть в тебя нож, но теперь ты от него в безопасности, мы устранили его. Он разузнал что ты навредил ему – по меньшей мере он верил в то что ты навредил. У него в голове сформировалась эта идея что ты был в ответе за смерть одного из близких и дорогих ему людей. Он представлял угрозу. Мы изолировали его для его собственной безопасности... И для твоей тоже. Извини, я думал ты был готов.

- Где он теперь, сэр?

- Мы поместили его туда где он тебе вреда не причинит. Видишь, мы заботимся о твоих интересах. Мы заинтересованы в тебе, и когда ты покинешь это место у тебя не будет забот. Мы позаботимся обо всем... хорошая работа с хорошей зарплатой.

- Какая работа и сколько?

- Ты должен получить интересную работу с соответсвующей твоим представлениям зарплатой. Не только за работу который ты будешь делать и в качестве компенсации за твои страдания, но и за то что ты помогаешь нам.

- Помогаю вам, сэр?

- Мы всегда помогаем своим друзьям, не так ли?

- Не секрет что это правительство потеряло достаточно популярности из-за тебя, мой мальчик. Некоторые думают что на следующих выборах мы должны уйти. Пресса пожелала принять очень неблагоприятную позицию по поводу того что мы пытались сделать.

- Ну, их трудно обвинить, сэр?

- Мм, возможно. Да. Но общественное мнение меняется и ты, Алекс, если я могу называть тебя Алекс?

- Конечно, сэр. Как называют вас дома?

- Мое имя Фредерик. Как я говорил, Алекс, ты можешь способствовать перемене общественного мнения. Ты понимаешь, Алекс? Я ясно выразился?

- Как незамутненное озеро, Фред. Ясно как лазурное небо в разгар лета. Вы можете на меня положиться, Фред.

- Хорошо... хороший мальчик. О да, я так понимаю ты любишь музыку. Я устроил для тебя маленький сюрприз.

- Сюрприз?

- Такой который надеюсь тебе понравится... в качестве, как бы это сказать, как символ нашего нового согласия. Понимание между двумя друзьями.

- Спасибо, Фред, спасибо.

- И что бы вы подумали, мои братья и единственные друзья, это была 9я, славная 9я Людвиг вана. О, это было великолепие и притяжение. Я был излечен.

- Когда музыка достигла своего пика, я мог увидеть себя очень ясно, бегущего на очень легких и непостижимых ногах, изрезая все лицо кричащего мира своей головорезной бритвой. Я был излечен полностью.